.RU

П. С. Пороховщикова (П. Сергеича) та> (в 1913 году она была переиздана) - страница 9



ник и без ответов успел повредить себе.

Дело об убийстве.


Оглашен протокол вскрытия задушенной женщины;

там сказано: <в полости матки вполне доношенный

плод>, и затем следует описание этого плода. К допросу

приглашается эксперт, врач, производивший вскрытие;

товарищ прокурора спрашивает его:


- Скажите, пожалуйста, покойная была бере-

менна?


Другое убийство. Обвинитель спрашивает:

- Отчего вы подняли труп? Что, живой еще был

человек?

Никак нет.

Мертвый?

Мертвый.

Совсем мертвый?

Совсем мертвый.


Подобные вопросы сторон заражают и других участ-

ников судебного заседания. В недавнем громком про-

цессе нам пришлось наблюдать крайне тяжелую сцену

этого рода.


Тринадцатилетняя девочка показывала, что подсуди-

мый подвергал ее циническим ласкам. Допрос ее про-

должался около трех часов. Девочка говорила правдиво,

но нерешительно, стыдилась, робела, несколько раз

принималась плакать; словом, видимо страдала. Ее до-

прашивали, каждый в свою очередь, председатель, про-

курор, гражданский истец, пятеро защитников; после

этого она поступает в распоряжение эксперта. Профес-


!!163


сор академии обратился к ней со следующими вопро-1

сами: .1

- Сколько времени занимался он вами? !

- Не было ли у него в это время красное лицо?^

А глаза блестели? Было ли вам страшно? Об-й-1

ясните точнее, насколько вам было больно. 1


На все это девочка сквозь слезы шепчет: не знаю, не1

знаю, не знаю. Но эксперт как будто ничего не слышите

или не понимает этих слов. Считаю долгом удостове-

рить, что благоприятная для подсудимого экспертиз

этого ученого была разорвана в клочья блестящей ре

чью обвинителя.


Все сказанное выше представляет элементарные тр

бования, необходимые, чтобы удовлетворить основно>

правилу Цицерона: рпта ун-Тих 051 уШо сагеге''

Но мало воздерживаться от ошибок; чтобы быть 1.

только безвредным, но и полезным, надо выработать

себе и некоторую долю уменья. Р. Гаррис приводит

другой своей книге некс

торые остроумные указания в этом отношении.


Предположим такой случай, говорит он. Подсуди-

мый обвиняется в том, что несколько лет тому назад на

деревенской ярмарке купил лошадь и заплатил за нее1

подложным чеком. Защита отрицает тождество подсу-1

димого с настоящим виновником. Обвинитель, считаясь1

с крайней шаткостью обвинения, был очень осторожен^

в своей вступительной речи, и показания выставленных^

им свидетелей заключают в себе ровно столько улик,?

сколько требуется для обвинительного вердикта, если^

защитник не опровергнет их. Но в действительности он^

сделал больше этого: он любезно предоставил вам на"

выбор спасти или погубить подсудимого. Волей-неволей-

вам приходится приступить к перекрестному допросу, 1

иначе подсудимый будет осужден. Предлагаю вам семь

вопросов, изложенных в известном порядке; эти семь.

вопросов должны решить судьбу человека.


- Первый вопрос: Были вы раньше знакомы с тем

человеком, который купил у вас лошадь?

Ответ: Нет.


2. Долго ли вы были с ним в день покупки?

- Несколько часов.


3. При этом были и другие люди?

- Да, было много народу.


4. Когда вам после того пришлось в первый раз уви-

деть этого человека?


Когда он был задержан; я видел его в полицей-

ском участке.


5. Вы сразу узнали его среди всех арестованных при

участке или нет?

- Я сейчас же признал его.


6. Как вы узнали его?

- По лицу, по росту, по сложению...


7. И вы готовы здесь, на суде, утверждать под при-

сягой, что это был подсудимый?

- Без всякого сомнения.

Не узнаете ли вы, читатель, те самые вопросы, кото-

рые ежедневно повторяются у нас по всей России в

уездных и мировых съездах, перед единоличными су-

дьями, перед особым присутствием судебной палаты, в

окружных судах с присяжными и без присяжных?


По таким вопросам, продолжает Гаррис, подсуди-

мый неизбежно должен быть осужден и вот почему.


Первый вопрос был правильный. Вы знали по дозна-

нию, какой будет ответ, но надо было, чтобы это узнали

присяжные. Это важный пункт для защиты.


Второй вопрос был неправильный: во-первых, пото-

му, что вы не могли знать, что ответит свидетель, а

во-вторых, потому, что вы не могли не знать, что потер-

певший постарается показать, что имел возможность

хорошо приглядеться к покупателю лошади, и отлично

поймет цель вашего вопроса. Потому он и сказал: не-

сколько часов, то есть так долго, что можно потом

опознать не только каждого рядового в целом эскадро-

не, но и каждую лошадь. Я не хочу сказать, что потер-

певший должен был непременно солгать; но вы должны

исходить из предположения, что перед вами может ока-

заться не только вполне добросовестный, но и совсем

ненадежный свидетель.


Но подумайте на минуту о том, как нетрудно было

при некоторой находчивости достигнуть цели вопроса,

избежав вместе с тем самого вопроса. Пять-шесть нез-

начащих и по виду не относящихся к существу дела во-

просов могли бы посредством ряда отдельных подроб-

ностей выяснить, что продавец и покупатель провели

вместе не несколько часов, а всего несколько минут.

Это обстоятельство имело для защиты огромное значе-

ние; оно было сметено из дела одним неловким вопро-

сом. Ошибка заключалась в самой форме его. Вы хоте-

ли получить ответ благоприятный для подсудимого, а

на самом деле подвели его под убийственный удар.


И третий вопрос был неправилен по форме: он сразу 1

давал свидетелю ключ к своему скрытому смыслу и тем1

самым лишал вас права рассчитывать на благоприятный1

ответ. Цель вопроса заключалась в том, чтобы показать^

что потерпевший не мог узнать человека, которого ви-1

дел среди множества других людей. Вы могли бы дока-1

зать это, если бы действовали инаЧе. Свидетель сказал1

то, что сказал, для того, чтобы дать прямой и реши-1

тельный ответ и вместе с тем показать, что у него ника-1

ких сомнений в личности виновного Нет, сколько бы на-1

роду на ярмарке ни было.


Четвертый вопрос был правильный, ибо не допуска

иного ответа, кроме данного свидетелем, а равно и пс

тому, что им устанавливалось, что между встречами 1191

ярмарке и в участке прошел большой промежуток вре-1

мени.


Пятый вопрос был неправильный во многих отноше-

ниях, но главным образом потому, что в той форме,

которой он был предложен, он совсем не допускал отв<

та, благоприятного подсудимому. Ответ, конечно, бы

против него; при этом свидетель ответил так, как будч

бы сказал: <Я не сразу указал на него, а я внимательно

присмотрелся к нему и тогда признал его безоши-

бочно>.


Еще хуже был вопрос: как вы узнали его? Непра-1

вильность этого вопроса заключается в том, что всякий^

ответ на него должен был оказаться неблагоприятным^

для защиты; этот вопрос давал потерпевшему желанный^

случай представить основания его уверенности в тожде-1

стве подсудимого с виновником и придать этой уверен-1

ности вид не личного суждения, а факта. Ни один сви-1

детель не укажет на соображение, подрывающее досто-1

верность его собственного показания. 1


Седьмой вопрос был также неправильный по всяче-1

ским основаниям. Это уже был не перекрестный допрос, ]

а торжественное подтверждение всех губительных для^

подсудимого показаний потерпевшего; в сущности, за-1

щитник спрашивал свидетеля, готов ли он сделать то, \

что уже сделал.


Попытайтесь действовать с расчетом.

Первый вопрос останется без изменения.

Вместо второго вопроса спросите свидетеля, где ви-

делся он с подсудимым. Это может избавить нас от не-

обходимости задавать третий вопрос. Свидетель скажет,

что встреча произошла на ярмарке, вернее всего, в


трактире, где толкается куча народу, оарышнкки и вся-

кий подозрительный сброд.


Вслед за тем вы можете предложить вполне безопа-

сный вопрос: Свидетель не может

угадать вашей мысли и говорит: .

Допустим, что это так и было.


Следующий, то есть четвертый, вопрос ваш разведет

их через несколько минут после встречи, вместо того

чтобы оставить их вместе на несколько часов (чего

быть не могло): продавец лошади сел за обеденный

стол в трактире в половине первого, а подсудимый рас-

стался с ним до обеда.


Пятый вопрос установит, что с той минуты, когда он

вручил чек потерпевшему, они не видались ни разу до

того дня, когда последний признал его в полицейском

участке.


Два-три вопроса об одежде покупателя, о цвете его

глаз, о том, был ли у него платок на шее, был ли под-

нят или опущен воротник, поставят свидетеля в тупик,

и, если только он не одарен терпением Иова' ^, он нач-

нет терять хладнокровие и кончит воплем отчаяния:




Еще один-два вопроса о бороде незнакомца, о том,

были ли у него выбриты щеки или нет, и изобличитель

подсудимого убедится, что гулять на ярмарке гораздо

приятнее, чем стоять за свидетельской решеткой.

И присяжные могут только сказать: нет, не виновен.

Мы можем вывести из этого отрывка английского

юриста общее положительное правило:

7. Каждый вопрос должен иметь определенную цель.

Следующее правило является дополнением предыду-

щего:


8. Следует остановиться вовремя.

Парикмахер Шульц облил жену серной кислотой;

она ослепла на оба глаза. В числе свидетелей защиты

был маленький человечек, заявивший, что он вызван по

собственному желанию показать то, что он по совести

считает себя обязанным удостоверить в пользу подсуди-

мого. За этим последовал рассказ о дурном поведении

жены и жестоком разочаровании подсудимого, мечтав-

шего о семейном счастье. Прокурор предложил один

вопрос:

Все это известно вам со слов Шульца?


Да.

Я не имею более вопросов.


Гражданский истец спросил:

- Он вам не рассказывал, что бил ее?

- Нет.


- Не рассказывал, что выгонял ее по ночам на

улицу?

- Нет.


Вопросы гражданского истца были уже ошибкой по-

тому, что ответы на них были логическим выводом из.

ответа на вопросы прокурора. Но они были и рискован-^

ной ошибкой, ибо свидетель мог сказать: да, рассказы-.

вал; и я сам сделал бы то же самое, если бы моя жена-

изменяла мне и издевалась надо мной.


Свидетель видел двух убийц, выходивших из кварти-

ры убитой женщины; он признает первого из подсуди-,

мых; защитник второго подсудимого спрашивает:


- Вы помните другого человека, который был с ры-

жими усами? ]

- Помню, а

Защитник указал на второго подсудимого и спросил:,

- Это был не этот? ^

- Не этот. 1

Довольно. Это все, что требуется для защиты. Но1

защитник спрашивает: 4

- Вы ясно и решительно утверждаете: не этот?,

Преступная неосторожность? Свидетель может от-;

ветить или да, или нет. Ответив , он нимало не.

усилит своего показания; защитник и без последнего

вопроса имел полное право сказать, что свидетель го--,

ворил ясно и решительно. Если свидетель ответит: 1

нет, решительно утверждать не могу, - показание,

спасавшее подсудимого от каторги, сведено к просто-

му предположению: стальная броня превращена в

тряпку.


Рецидивист, самовольно вернувшийся в столицу пос-

ле высылки, обвиняется в краже. Свидетель-дворник по-

казывает:


- Заглянули под мост; там лежит вот этот'человек,

вроде как спросонок; он прикинулся пьяным.

Коротко, картинно, определенно.

Товарищ прокурора спрашивает:


- Вы говорите, он притворился пьяным. Значит, он

был трезв?


- Не могу знать, вроде как пьяный.

- А потерпевший был выпивши?

- Так точно; тоже был выпивши.


Вот образец быстрого, решительного, самого иску-

сного опровержения факта, установленного ясным сви-

детельским показанием: трезвый человек оказался пья-

ным. Защитник мог бы позавидовать своему против-

нику.


Свидетель может быть фанатиком правды; может

быть циничным лжецом; возможно, что он просто пло-

хонький человек: соврет - недорого возьмет. Вы не

знаете его; не вводите его в соблазн.

9. Не задавайте вопросов, толкающих на ложь.

Подсудимый обвиняется в грабеже. Он утверждает,

что признался в участке, потому что был сильно избит.

Улики слабы; заявление может иметь значение. Спроси-

те сторожа, дворника, городового, задержавших подсу-

димого:


- Правда, что его сильно били?

Ответ можно подсказать заранее:

- Никак нет.

Спросите:


- Кто-нибудь поблагодарил его?

Свидетель не расслышит вопроса.

- Поучили его немножко?


Если задержанного действительно били, свидетель в

большинстве случаев ответит без лукавства:


Маленько поучили.

Самую малость?

Да, так, немного.

А может быть, кто-нибудь и покрепче толкнул


Если побои были сильные, свидетель в большинст-

ве случаев опять скажет правду. После утвердительно-

го ответа уже нечего спрашивать его, что он называ-

ет: толкнуть. Присяжные, <как судьи совести, как лю-

ди жизни>, сами разберутся в этом. У нас в суде во-

прос обыкновенно задается зловещим, угрожающим

тоном и в самой неудачной, почти противозаконной

(722^ ст. устава уголовного судопроизвод-


А скажите, свидетель, вы не били его, когда вели

и участок?


Если свидетель скажет: толкнул, его пять раз из де-

сяти спрашивают:


- Скажите, свидетель, что вы называете: тол-

кнуть?

Помните, что вам нужно не только получить благо-


!!169

приятный ответ, но и получить его в наиболее благо-

приятной форме.


Когда свидетелю предъявляются вещественные до-

казательства, прокурор неизменно спрашивает его: это

та самая фуражка? тот самый нож? Естествен-

ный ответ разумного свидетеля отрицательный: не знаю.

Спросите: похож ли этот нож, эта фуражка на отобран-

ные у подсудимого? - получите утвердительный от-

вет: очень похожи, точь-в-точь такие; в большинстве

Случаев на осторожный вопрос свидетель отвечает ре-

шительно: те самые и есть.


Спросите свидетеля: вы пьянствуете? - он едва

ли ответит так, как бы вы хотели. Спросите его добро-

душным тоном:


- А, что, свидетель, вы иногда около монопольки не

ходите?

Он ответит:

- Сколько угодно!


Я это слышал и жалею, что вы не слыхали радост-

ной убежденности ответа.

Существует и другой прием.


Чтобы вызвать эффектный ответ свидетеля, надо

предложить ему вопрос так, чтобы ему казалось, что от

него ждут не только ответа, который он должен и хочет

дать.


10. Следует остерегаться опрометчивого заключения

о недобросовестности свидетеля.


Лжесвидетельство на суде всегда было и, вероятно,

всегда останется не слишком редким явлением. Но в

значительном большинстве случаев свидетели добросо-

вестно хотят исполнить свою обязанность. Если они ча-

сто не умеют этого сделать, то это обязывает суд и сто-

роны помочь им, а не запугивать их. Между тем у нас

обыкновенно и судьи, и стороны болезненно склонны

подозревать каждого чем-либо небезупречного человека

в злонамеренном искажении истины. Стоит свидетелю

прибавить к своему показанию у следователи новую

подробность, неблагоприятную для обвинения или за-

щиты, как в голосе спрашивающего уже слышится

раздражение, а иногда и угроза. Это тем менее допусти-

мо, что следственные акты у нас далеко не отличаются

точностью; следователь в большинстве случаев записы-

вает показания телеграфным стилем, свидетель же го-

ворит простым разговорным языком; следователь опу-

скает , а свидетель простодуш-


!!170


но повторяет их, не подозревая, что они могут быть

неугодны той или другой стороне. <Скажите, свидетель,

отчего вы не говорили этого у следователя?> - спра-

шивает недовольный обвинитель или защитник, разумея

такую подробность. -<Я и у следователя то же гово-

рил>, - отвечает свидетель, разумея существо своего

показания.


- На основании 627 '^ ст. устава уголовного судо-

производства прошу огласить показание свидетеля вви-

ду его явного противоречия!


Показание читается. - Вот, оказывается, вы ни сло-

ва не сказали следователю о том, что у подсудимого

был красный платок (или что подсудимый плохо слы-

шит, или что он накануне был пьян). Свидетель тщетно

пытается объяснить, что его не спрашивали об этих об-

стоятельствах или что следователь не записал всего, что

он говорил. Его спрашивают, было ли показание огла-

шено следователем, предъявляют его собственноручную

подпись под протоколом и окончательно сбивают его с

толку. Если даже в конце этого истязания он и отречет-

ся от сказанного или подтвердит то, чего раньше не го-

ворил, в обоих случаях показание его теряет достоинст-

во непосредственности и противнику торжествующего

вопрошателя ничего не стоит вторично сбить его с тол-

ку. В результате суд теряет правдивое и, может быть,

важное показание.


Если бы судьи и стороны помнили, что здесь проис-

ходит простое недоразумение, а отнюдь нет лжесвиде-

тельства, то, несомненно, в каждом отдельном случае

было бы нетрудно привести свидетеля к прямым и вер-

ным ответам. При спокойном внимании нетрудно заме-

тить, что свидетель застенчив, озлоблен, плохо слышит,

заикается, бессознательно пристрастен, отвечает, не вы-

слушав вопроса, и т.д.; и столь же легко устранить все

эти затруднения ровным и простым обращением с ним.

Раз это достигнуто, его показание может целиком вой-

ти в речь и противнику придется искать средства опоро-

чить или ослабить его, и искать по большей части на-

прасно. Напротив того, показание, хотя и самое благо-

приятное, добытое стремительным натиском, грозою от-

ветственности и очными ставками, теряет почти всю

свою ценность: это уже не свидетельское показание, а

внушение или насилие стороны.


Свидетель окончил свое показание; вы сравниваете

его слова с протоколом следователя: он забыл одно, пе-

репутал другое. Не торопитесь уличать его во лжи; пом-

ните, что и следователи часто ошибаются; не возвра-

щайтесь назад, а ведите его дальше; предложите не-

сколько вопросов в сторону от главного вопроса, потом

коснитесь его с другой стороны; путем нескольких та-

ких вопросов вы уясните себе причину противоречия и

подойдете к истине настолько, насколько знает ее до-

прашиваемый. Это, повторяю, легко, но запугать, сбить

с толку свидетеля еще легче. Выбирайте.


Бывают и такие случаи, когда лицо, обязанное при-

сягою свидетельствовать правду, хотя и не лжет, тем не

менее явно уклоняется от своего общественного долга и

от обязательного беспристрастия. Всякий согласится,

что в этой малопривлекательной роли чаще всего высту-

пают перед судом так называемые . И

если обвинитель или защитник видит перед собор"; тако-

го упрямца, который по самообольщению или тщесла-

вию искажает истину, он имеет право быть безжалост-

ным. Мнимая ученость и опытность бывают часто столь

же надежным щитом, как и действительные знания, и в

этом случае - может быть, только в этом случае - на

суде допустимо то, что называется 1е псНси1е"^.

Гаррис рассказывает такой случай*. '

Эксперт-графолог утверждал под присягой, что под-

ложный документ был написан рукой подсудимого.


- Что бы вы сказали, - спросил адвокат, - если

бы тот, кто на самом деле писал этот документ, удосто-

верил бы это под присягой здесь, на суде?

- Я бы не поверил ему, - отчеканил эксперт.

- Что бы вы сказали, если бы пришел еще свиде-

тель и подтвердил, что был очевидцем того, как тот пи-

сал документ?


- Я сказал бы то же самое, что говорю теперь, хо-

тя бы здесь было сто свидетелей, - ответил графолог,

трясясь от негодования. - Особенности почерка на-

столько

может.


- А щитник.


- Что бы я сказал?

что бы я сказал?..


характерны, сэр, что тут ошибки б^лть не

что бы вы сказали, сэр... - опять начал за-

Да какое вам дело, до того,


* Этот пример также взят из книги <111и5(га1!опх т А^УО-


- ...если бы видели, как он писал? - ввернул


защитник.


- Я бы не поверил...

- Своим собственным глазам! - засмеялся адвокат.


Но это только одна сторона дела. Свидетели далеко

не всегда говорят правду и еще реже говорят всю прав-

ду. В делах о мелких кражах и грабежах, когда судятся

Васька Бывалый или Сашка Стрелец, свидетелями явля-

ются преимущественно потерпевшие, их прислуга и слу-

чайные прохожие, то есть люди, склонные выяснять, а

не затемнять дело. Возьмите более важные преступле-

ния: умышленные и предумышленные убийства, поджо-

ги, посягательства против женской чести, вытравление

плода, ложный донос и лжесвидетельство, всякие мо-

шенничества. По таким делам в столицах, в губернских

городах и по уездам часто среди свидетелей бывают и

подкупленные лжецы, и бессознательно пристрастные

люди. Защитники, избираемые и назначаемые с

большим разбором, реже помогают своим противникам;

обвинителям приходится собственными силами бороть-

ся со лживыми и заблуждающимися свидетелями. И в

этих случаях слишком часто приходится убеждаться,

что ложь и ошибка свидетелей приводит к безнаказан-

ности вопиющих преступлений. Обычный случай - али-

би. И судьи, и присяжные чувствуют, что свидетели

лгут, но чувствовать мало; надо доказать, надо изобли-

чить лжесвидетелей, а они оказываются сильнее проку-

рора, они неуязвимы. Присяжные идут совещаться; су-

дьи рассуждают между собою. - Будь я присяжный, я

бы обвинил. - Да, а в коронном суде? - Как же об-

винить? Чувствуется, что лгут, но ведь ни один ни

разу не проврался. Может быть, и правда. - Разве при-

сяжные свободны от этой возможности? Они реши-

тельнее в уезде, чем в больших городах, но в таких слу-

чаях для обвинения нужна уже не решительность, нуж-

но легкомыслие. - Нет, не виновен - и поджигатель,

убийца, изнасилователь идет на все четыре стороны.

Уменье изобличить лжесвидетеля его собственными

словами составляет для большинства наших обвините-

лей неведомое искусство. Иной раз нельзя не удивлять-

ся их беспомощности перед самой незатейливой ложью,

и по странной случайности кажется, что председатели и

присяжные искуснее, чем прокуроры, в уменье допроса.

Разбиралось дело, помнится, о разбое. Один из сви-


детелей утверждал, что в июне !908 года заехал в мяс-

ную лавку уездного города н слышал там разговор, не-

сомненно доказывавший алиби подсудимого. Он, види-

мо, лгал, но надо было доказать, что он лжет. После

нескольких безуспешных вопросов со стороны обвини-

теля товарищ председателя спросил:

- Для чего вы заехали в лавку?

- За товаром.

- Каким?


- За солью и прочим разным товаром.

- Каким прочим?


- Да разным. За алебастром для клевера; мы кле-

вер алебастром удобряем.

- Когда сеете клевер?

- Весной.


- Зачем же вы покупали алебастр в июне, после

посева?

Молчание.


- Может быть, это не в июне было, а в марте?

- А кто знает? Может быть, в марте; выпивши

были.


Подсудимый обвинялся в краже венка и иконы с

могилы. Он признал себя виновным, сказал, что пришел

на кладбище в годовщину смерти отца посетить родную

могилу и соблазнился на кражу с голоду. После не-

скольких вопросов председателя и сторон старшина

присяжных спросил, есть ли родня у подсудимого. Тот

ответил: родни нет, отец умер. Старшина спросил: в ка-

кой день? Подсудимый после минутного колебания

ответил: в декабре. Вопрос требовал точного ответа;

подсудимый заметил это и, вероятно, подозревая опа-

сность, постарался уклониться от нее, ответив не слиш-

ком точно. Это удалось ему, но отвлекло его внимание

от западни: кража была совершена в мае.


Мать обвинялась в истязании ребенка. Отец-кре-

стьянин, мягкий человек, давал уклончивое показание;

мальчик, явно запуганный, лгал, всячески расхваливая

мать, утверждая, что отец иногда больно бил его в пья-

ном виде, безо всякой причины, мать - никогда не би-

ла, всегда . Как ни старался обвинитель, он не

мог добиться правды от ребенка. Старшина присяжных

спросил:


- Кого больше любишь, тятьку или мамку?

- Тятьку!

- Да, виновна.


Старайтесь задать несколько таких вопросов, чтобы

вместо обвинительной или защитительной речи вы мог-

ли сказать присяжным: решайте.


В книге приведен такой рас-

сказ.


Подсудимый обвинялся в краже лошади. Он был за-

держан полицейским в ту минуту, когда верхом на чу-

жой лошади въезжал в провинциальный городок, где

происходила ярмарка. Это было на расстоянии трех или

четырех миль от того места, где паслась лошадь. На су-

де было установлено, что в изгороди, окружавшей вы-

гон, был пролом, выходивший на большую дорогу. Ло-

шадь шла крупной рысью, когда полицейский остановил

ее. Свидетель говорил, что подсудимый ехал <страшно

скоро>. На шее лошади был недоуздок, за который дер-

жался похититель. Он не остановился, когда его окли-

кнул полицейский.

- Не остановилась ли лошадь?

- Нет, .сэр.


- А лошадь, кажется, знала город? Хозяину

приходилось оставлять ее там на постоялом дворе для

корма?

- Не могу знать, сэр.


- Не можете знать; вы никогда об этом не слы-

хали?


- Слыхать слыхал, а наверное не знаю.

- Вы сказали, что подсудимый не объяснил вам,

каким образом при нем оказалась лошадь?

- Никак нет.


- А не говорил ли он, что с утра долго шел

пешком?

- Это говорил.


- Не говорил ли он, что ходил с утра искать рабо-

ты в городе Г.?


Свидетель улыбается и, поглаживая подбородок, от-

вечает:


- Этого, кажется, не говорил.


- Кажется, не говорил; вы уверены, что не го-

ворил?


- Наверное сказать не могу, сэр. Он как будто упо-

минал, что ходил искать работу.

- Так; и что работы не было?

- Так точно.

- И что идет обратно в В.?


- И это сказал, сэр.

- А куда он ходил за работой?


Полицейский колеблется и опять берется за подбо-

родок, на этот раз с большим успехом.


- Помнится, он, действительно, сказал, что ходил в

Г., сэр.


Присяжные улыбаются и покачивают головами. '

- Как велико расстояние между городом Г. и горо-

дом В.? ,

- Около четырнадцати миль, сэр.

- Не говорил ли он, что шел все время пешком? ^

- Так точно.

- И что устал?


- Может быть, и это говорил.

- Говорил или нет?

- Кажется, говорил.

- И что лошадь паслась на дороге?

- Да, кажется, сказал.


- Кажется; а вы не помните, что сказал?

- Ну, сказал.


- И что у лошади был недоуздок на шее?

- Кажется, что-то в этом роде говорил; наверное

только я этого не могу сказать.


- Почему же нет? Попытайтесь-ка. Надо правду

говорить.

- Ну, сказал.


- И что сел верхом, чтобы немного проехать?

Свидетель видит, к чему клонится допрос, и улыба-

ется; за ним улыбаются присяжные, улыбается и судья.


Судья:


- Сказал он это или нет, свидетель?

- Пожалуй что и сказал, милорд.

- А конь его и увез?


Общий хохот; блюститель порядка качает головой.

- Ведь он ускакал, вы сами сказали?

- Ускакал, это верно.


- Кто ускакал? '

Свидетель погружается в размышления и долго по-

глаживает подбородок.

Хохот продолжается.

- Должно быть, конь.


- А не сказал ли вам подсудимый, что он не мог

остановить лошадь, потому что недоуздок был у нее на

шее, а не на морде?

- Кажется, говорил, только не наверное.


- Отчего же не наверное? ведь сказал?

Свидетель (с сими): Ну, сказал, коли вам нужно.

Волей-неволей присяжные признали, что лошадь ук-

рала всадника.


Из этого примера видно, что несколько простых во-

просов могут разогнать грозную, низко нависшую тучу.

Но бывает и другое. Сэр Генри Гокинс, лорд Бремптон,

рассказывает в своих воспоминаниях* такой случай.

Некий стряпчий обвинялся в подлоге завещания одной

женщины, в силу коего он являлся одним из крупных

ее наследников. Можно было догадаться, что завещание

было написано подсудимым после смерти покойной и

подписано ее именем и что вслед за тем он вложил су-

хое перо ей в руку и водил им по подложной подписи в

присутствии другой женщины, которая и удостоверила

на суде под присягой, что покойная собственноручно

сделала подпись у нее на глазах. Повторяю, можно бы-

ло догадаться, что в этом показании была ложь, но как

было доказать это?


Обвинителем был адвокат Чарльз Мэтьюс. Он

спросил:


- Где было подписано завещание?

- В постели.


- Был кто-нибудь около покойной?

- Был, подсудимый.

- Близко?

- Совсем близко.


- Так, что мог подать ей чернила?

- Да.

- И перо?


- Да.

- Подал он ей перо?


-Да.


- И чернила?

- Да.


- Кроме его и вас, никого при этом не было?

- Никого.

- Он вложил ей перо в руку?


-Да.

- И помогал ей, пока она писала?


-Да.

- Как он ей помогал?


* Кет1п1сепсе5 оГ 511" Непгу На\у1чпя, 1^опс1оп, 1904.

!!177


- Он приподнял ее на постели и поддерживал ее^

- Не водил ли он ее за руку?

- Нет.


- А не тронул ли он ее за руку?

- Кажется, тронул.


- Когда он тронул ее за руку, она была мертва^

Свидетельница побледнела, зашаталась и, потеряв


сознание, грохнулась на пол... 1

После такого допроса разве нужна обвинительна^


речь?


^ О ДОСТОВЕРНОСТИ СВИДЕТЕЛЬСКИХ

ПОКАЗАНИЙ


Правила для оценки свидетельских показаний, как

всяких человеческих поступков, могут быть разнообраз

ны до бесконечности. Я привожу некоторые из-них не

виде законченной системы, а в виде примеров, взяты?

из наблюдений в судебной зале, своих и чужих.


1. Свидетель говорит правду, когд,

передает то, чего не мог выдумать


По отношению к содержанию свидетельских показав

ний, говорит У^этли, следует иметь в виду, с одной сто^

роны, вероятность или невероятность сообщаемых фак^

тов, с другой - вероятность сознательного или бессоз-1

нательного измышления их теми, кто их удостоверяет^

Чем менее вероятно известное обстоятельство само по

себе, тем менее вероятна и возможность того, что он>

было сознательно вымышлено или ненамеренно сложи-

лось в чьем-либо представлении. Случается, что свиде^

тель передает такие факты, которые для него непонят-:

ны и которым он поэтому затрудняется верить, между;

тем как для других они представляются и правдоподоб-^

ными, и вероятными. Он приводит следующий пример.]

<Один древний историк сообщает, что некоторые путе-

шественники добрались до отдаленной странь?, где сол-

нечная тень ложится в направлении противоположном

тому, в котором они привыкли видеть ее: историк счита-

ет этот рассказ неправдоподобным, потому что он не в

состоянии объяснить себе то, о чем пишет; мы, однако,

узнавая явление, свойственное южному полушарию, и

сознавая, что он не мог выдумать того, о чем пишет, от-

носимся к передаваемому им факту с тем большим до-

верием. Это можно сравнить с тем случаем, когда чело-


век переписывает рукопись на незнакомом ему языке>.

в уголовной психопатологии известны случаи престу-

плений. совершенных в состоянии скрытой эпилепсии

(так называемый психологический эквивалент); болез-

ненное душевное напряжение преступника нередко раз-

решается сном, наступающим почти мгновенно после

преступления. Один врач описывает случай, когда убий-

ца был найден другими людьми заснувшим рядом с уби-

той женщиной*. Медик сразу признает в этом болез-

ненный сон эпилептика; для человека, не сведущего в

психиатрии, это явление не только необъяснимое, но и

вполне невероятное; ясно, что свидетели, удостоверяв-

шие этот факт, говорили правду: они не могли выдумать

того. что говорили.


2. Незначительные подробности в

рассказе свидетеля могут подкреп-

лять, его показание о важных обстоя-

тельствах.


В деле об убийстве генеральши Болдыревой была

свидетельница Борисова, удостоверявшая крайне важное

для защиты обстоятельство, а именно что перед самым

убийством по переулку, соседнему с усадьбой Болдыре-

вой, пробежал мужчина. Обстоятельство это противоре-

чило выводам обвинения, но М. Ф. Громицкий прямо

заявил присяжным, что не может не верить этому пока-

занию: <Оно взято из жизни; Борисова рассказывает,

как собачка волновалась, как встревоженные женщины

устроили совет среди ночи, и т. п.>.


3. Если свидетель удостоверяет факт,

сам по себе безразличный, не подоз-

ревая о его значении для дела, пока-

зание заслуживает доверия.


Когда Митя Карамазов сказал, что, ударив старого

Григория' ^ пестом по голове, он наклонился к упавше-

му, чтобы убедиться, жив ли он, ни прокурор, ни защит-

ник не усомнились в действительности факта, хотя каж-

дый и дал ему свое толкование.


Чем незначительнее удостоверяемое свидетелем об-

стоятельство как факт, чем менее оно заметно само по

себе, тем оно надежнее как улика, ибо тем менее веро-

ятно, чтобы оно было вымышлено.

Бывает, что свидетель, передавая слышанный им


* Д-р Ч и ж. Вестник судебной медицины 1889 г., июнь.

!!179


разговор, скажет такую фразу, которая сама по се?

служит ручательством правдивости его показания; фра^

за эта, во-первых, так своеобразна, во-вторых, так под-

ходит к обстоятельствам, что сомневаться нельзя; слу->)

шатели сразу чувствуют, что иначе нельзя было сказать^

что именно это, этими именно словами и сказал гово^

ривший. <Смотри, Егор, - заметил сосед крестьянину

высказавшему угрозу против своего отца, - отвага 1^

пьет, она же и кандалы трет>. - <Не мешок с деньга

ми - не пропадешь>, - сказала баба мужику, которьн

просил ее успокоить при свидании его жену (в расскаэ

потерпевшей о разговоре со свидетелем, который отри

цал свою встречу с нею).


Крестьянин Сгибнев обвинялся в зверском истяза'

нии жены, умершей от побоев. Свидетельница-сосед^

передавала слова двух малолетних детей подсудимого

<Они говорили: сами видели; он матку бил сначала па'

лочкой, потом веревочкой, потом полешкой>. Председа^

тель перебил свидетельницу: <Да что вы все так нежн^

говорите? Разве полено у него в руках меньше ста^

ло?>. - <Да я, батюшка, так говорю, как дети говори1

ли>, - ответила баба.


Мелочи вообще часто дают возможность с уверенно

стью судить об искренности свидетелей.


Допрашивается старичок-крестьянин, относящийся

суду с большим почтением; обращаясь к присутствии

он начинает словами: <В^ще превосходительство и го

спода мировые судьи> - и повторяет этот возглас мног

раз с видимым удовольствием и со степенной расстанов-

кой. Но председатель вынужден остановить его: <Поз-'

вольте, свидетель, как же могли вы видеть драку, когдаЧ

вы лежали на печке?> Мужичок сразу переменил тоЩ

и заговорил скороговоркой: <Да вишь ты, братец тьЧ

мой, с печи-то прямо в окно за угол видно; так мне, бра'.

тец ты мой, и видно...> - Так не лгут. ]


4. Неопределенность фактов, пере-^

даваемых свидетелем, не е с ть*дока -]

зательство неточности его показания.


Свидетель говорит: подсудимый подбивал меня на

этот поджог. Стороны накидываются на него с вопроса-.

ми: что же сказал подсудимый? что именно ска-1

зал? точно ли вы помните его выражение? Повто--

рите его подлинные слова, это крайне важно для суда,

и т. д. Прокурор во что бы то ни стало хочет заставить

его сказать: подсудимый говорил: пойди, подожги; за-


щитник готов признать все другое, только бы свидетель

удостоверил, что подсудимый не сказал: пойди, подож-

ги. Как будто не знают они, что так не бывает, что, сго-

вариваясь на убийство, люди не называют этого слова,

потому что слишком хорошо его понимают, слишком

знают, что оно постоянно у каждого в голове и всякий

намек будет для каждого прежде всего намеком на

убийство. Сегодня, что ли? - Сегодня нельзя: жиль-

цы будут дома. - Топор-то взял? - Зачем топор?

Веревка есть. - Хоть стара, а сильная, и т. п. Грубые,

прямые выражения употребляются тогда, когда еще о

преступлении говорится полушутя, как о предположе-

нии. более или менее отдаленном; когда надо завлечь

новичка, привычные люди говорят: дело и понимают

друг друга.


5. Косвенное указание на факт может

быть более убедительно, чем прямое его

удостоверение; оно может даже быть доказатель-

ством не только справедливости сообщаемого факта, но

и его общеизвестности. Геродот описывает прорытие

Ксерксом канала через перешеек у горы Атоса, и Юве-

нал смеется над этим; Фукидид упоминает мимоходом о

местности, <где еще можно видеть некоторые остатки

канала>, и этими словами выражает больше, чем сделал

бы, сказав, что вполне верит рассказу Геродота

(Уэтли).


Товарищ прокурора спросил:


- Не предостерегали ли вы хозяина от Дани-

лова?

Свидетель ответил:


- Никак нет. Я только сказал: приопаситесь, хо-

зяин.


Этот ответ убедительнее всякого другого.

Двое деревенских парней, Максимов и Матвеев, уби-

ли и ограбили старика-эстонца; первый сознался в убий-

стве, второй отрицал свое соучастие. На судебном след-

ствии было установлено, что при первом опросе Макси-

мова урядником, как только обнаружилось убийство, он

также отрицал свою виновность; урядник оставил его на

свободе; в ту же ночь Максимов со своим братом пошел

в соседнюю деревню, где жил Матвеев, и виделся с ним.

На суде брат Максимова показал, что они ходили к Ма-

твееву совет держать - сознаваться или нет. Этот сви-

детель не назвал Матвеева убийцей и не говорил о его

виновности, но факт, им удостоверенный, вполне изо-


!!181


бличил виновного: если бы Матвеев не участвовал

убийстве, совещание Максимова с ним не имело 61

смысла. Это - неопровержимое соображение. Если я6

но высказать такой довод, на него нечего возразит

Наши судебные прения не доказывают, чтобы мы уме;.

извлекать из подобных фактов все, что в них заключ)

ется.


К указанному правилу близко подходит следующе

6. Ненамеренное не может б ы т1

лживым. Поэтому надо ловить те случаи, когда ев

детель сказал больше того, что хотел сказать, и эт1

выдал то, о чем сам не догадался или что хотел скрьп

Следует при этом различать два случая: 1 ) когда, прог

ворившись, свидетель выдал свою оценку факта

2) когда он выдал факт; в первом случае его слова поД

крепляют однородные соображения оратора, во вт^

ром - они могут служить основанием к самостоятел^

ным и иногда очень важным выводам. Ложь не мож^

быть бессознательной; кто лжет, тот знает, что говору

неправду. Поэтому то, что свидетель высказал нечаяни^

случайно, не может быть ложью; оно может быть оши^

кой, но только добросовестной. 1


7. Упущение несомненного, хотя бы 1

существенного обстоятельства в п о к а1

зании свидетеля не есть признак е т\

недобросовестности. Человек, удостоверя>

щий известный факт и утверждающий, что был его 01

видцем, говорит правду, или лжет, или просто за^лужд

ется, но пробел в его показании может явиться и

другой причине: он мог просто не заметить факта, быв

шего у него на глазах, а заметив, мог забыть о нем. Этч

слишком известно*. '


8. Совпадение в показаниях не'

скольких свидетелей, особенно есл1

между ними есть друзья и враги подсуй

д и мог о, создает полную нравственну!

достоверностьфакта. '


Если бы даже каждый из этих свидетелей казался

высшей степени подозрительным, мы не можем догц

стить случайного совпадения их объяснений. Но ее}

два свидетеля удостоверяют факт, а двое, трое, шестец


* См. Нап5 С г о 5 5. Спт1па1рхусЬо1ов1е и разнообразн

современные исследования по судебной психофизиологии,


или, пожалуй, хоть целая сотня других повторяют то,

что слышали от первых двух, то ясно, что на самом деле

все прочие не дают никаких показаний. В деле бывшего

околоточного надзирателя Буковского, застрелившего

студента Гуданиса*, перед судом прошло не менее

двадцати человек, утверждавших, что Гуданис не раз

грозил убить Буковского, не раз нападал на него из заса-

ды и что Буковский боялся встречи с ним. Между этими

свидетелями были \аийа^оте^", были и несомненно

правдивые люди; но на вопрос, откуда это известно им,

каждый рано или поздно должен был сказать: от Буков-

ского. Многие из этих свидетелей и не подозревали, что,

давая добросовестное показание, они удостоверяют под

присягой ложные сведения. Заметим в подтверждение

одного из предыдущих правил, что в этих ошибочных

прямых показаниях в пользу подсудимого заключалась

верная косвенная улика против него: жалобы Буковского

на угрозы Гуданиса могли быть справедливы или лживы,

но они неопровержимо доказывали то, чего не выражали

прямо, а именно что подсудимый был озлоблен против

убитого; если жалобы были справедливы, озлобление

было естественно и неизбежно; если нет, одно очевидно:

клевещет только враг.

Вот пример другого порядка.

Трое свидетелей удостоверяли под присягой, что под-

судимый был одним из участников разбоя; каждый ре-

шительно заявлял, что узнает его в лицо. Защитник ска-

зал: первый свидетель смотрел на грабителя, держа пе-

ред собою свечу, не поднимал и не опускал ее; второй

держал фонарь в опущенной руке и не поднимал его;

третий видел грабителя на дворе дома в ноябрьский ве-

чер; из этого надо заключить, что ни один из трех не мог

рассмотреть лицо преступника. Если же Кузенталь дей-

ствительно участвовал в разбое, могло ли случиться, что

полиция, давно следившая за ним как за подозритель-

ным человеком, идя по верному следу, не обнаружила бы

ни одного из пяти его соучастников? Кузенталь был

оправдан, несмотря на сильные улики.


Итак, количество свидетелей имеет значение только

при равенстве прочих условий. Измените одно из них, и

вывод может оказаться иной.

В 1840 году во Франции, в имении СЬатЫах, близ

города Риу5, был убит землевладелец 1^0015 с1е Магсе1

1ап@е. Подозрения пали на его жену и тещу, живших от

дельно от убитого, в давней вражде с ним, как на под

стрекательниц и на их управляющего Бессона как на н&

посредственного убийцу. Некоторые из местных обываб

телей видели его с ружьем в руках в парке близ ферм^

где было совершено убийство, на пути туда и обратно

Он отрицал это. Благодаря связям жены и тещи и щ

влиянию в округе следствие шло крайне медленно. Бе^

сон был, однако, предан суду. Обе женщины бежали щ

Франции, но, по-видимому, издали поддерживали свое^

сообщника. На суд явилось множество новых свидет^

лей; все они решительно удостоверяли алиби подсудим^

го; определенных указаний на их недобросовестность^

деле не было. Что можно было возразить против их пс

казаний? Представитель семьи убитого молодой адвс

кат Ои Вас сказал: <Приводите сюда еще новых свидет<

лей; пусть идут они отовсюду; каждому из них я отвеч

теми же словами: отчего вы так долго молчали? Челе

века вели на плаху, и вы не подумали спасти его. Он бы)

ваш друг. По дружбе и по человечеству вы обязаны был

поднять голос за него, а вы молчали. Или вы не знал<

что его обвиняют в убийстве? Нет, во всем город

только и было разговора об этом деле... Чем больше вг

тем непонятнее ваше молчание. Как? Вся округа зн

ла о непричастности Бессона к преступлению, и его н

винность оставалась тайной для властей в течение дв^

лет. Как могло случиться, что после ареста весь город :

поднялся как один человек на его защиту, не сказа

этот человек не виновен; в то время, когда совершилос

преступление, он был между нами. Нет, нет; такие алиб^

не остаются во мраке; они выясняются сами собой, с са

мого начала...>. Смелая мысль? Чем более доказа

тельств невиновности, тем очевиднее их несостоятель

ность. Такое соображение, конечно, подойдет не ко вся

кому делу; в этом процессе оно устраняло самые главнь

сомнения.


^ О РАЗБОРЕ СВИДЕТЕЛЬСКИХ

ПОКАЗАНИЙ


1. Основное правило в отношении оратора к свидетель

ским показаниям заключается в том, чтобы как мож

но реже спорить против них. Если же оратор1


!!184


признает необходимым оспаривать свидетеля, его возра-

жения должны быть неотразимы. У нас, по-видимому,

думают, что, сказав кое-что по поводу показания,

можно уже поколебать доверие к нему; поэтому возра-

жения часто выделяются больше своей безвредностью,

чем остроумием. Вот несколько примеров того, что мож-

но назвать поединком на картонных мечах.


Спор идет о важном свидетельском показании. Сви-

детель отвечал на вопросы быстро и решительно. Он го-

ворил правду, - заявляет прокурор. - Нет, он думал

только о том, чтобы скорее отделаться от допро-

са, - возражает защитник. - Свидетель говорил вяло и

нерешительно. Он не уверен в своем показании и боится

ошибиться, - указывает защитник. - Совсем нет; он

понимает значение своих объяснений и взвешивает каж-

дое слово, - отвечает обвинитель. - Свидетель ничего

не говорит. Ясно, что он все позабыл... или что все пом-

нит, но хочет все скрыть. - Свидетель дает точное и

подробное показание. Очевидно, он хорошо знает и твер-

до помнит обстоятельства дела. - Да.. .или что он твердо


выучил ложное показание.


Как я уже говорил, наши обвинители и защитники

готовы по малейшему поводу изобличать свидетелей во

лжи. Чуть что-нибудь не по вкусу им в показании, они

уже раздражаются, настаивают на оглашении письмен-

ного показания и призывают внимание присяжных на

. Свою ошибку они повторяют и в

речи. Они напоминают мне Язона'^, который посеял

зубы дракона, чтобы потом сразиться с поднявшейся

жатвой - войском. Поступок Язона объясняется про-

сто: во-первых, он никогда его не совершал, во-вторых,

он иначе поступить не мог. Но я не могу понять, с какой

целью наши ораторы стремятся создавать себе затрудне-

ния, в деле не существовавшие. Притом эти мнимые

трудности, коль скоро за них взялся оратор, превраща-

ются в действительные: как изобличить во лжи человека,

который не лжет?


Сами по себе общие рассуждения о недостоверности

свидетельских показаний не имеют никакого значения

на суде. Присяжные не хуже нас знают, что женщина

более впечатлительна и более лжива, чем мужчина; но

они знают также, что бывают женщины рассудительные

и правдивые и, сколько бы вы ни распространялись о не-

достатках женской натуры вообще, одними словами вы

ничего не сделаете. Вы докажете, что женщинам нельзя

верить ни на грош, а присяжные скажут: старуха прав

говорит - и ответят на вопросы суда без колебания. Щ

если при перекрестном допросе вам удалось доказат

присяжным, что старуха лгала хоть одним словом ил

что она была готова солгать, тогда общие рассуждения 1

женской лживости, основанные на факте, будут вполн

убедительны для присяжных.


Не могу не вспомнить здесь один поучительный при^

мер в пояснение этого общего правила. На судебной

следствии об убийстве в Галерной гавани, упомянутое

на с.43 , защитник, между прочим, возбудил вопрос ^

расстоянии между двумя определенными пунктами

черте расположения большого завода и просил суд уста

новить это расстояние допросом кого-либо из рабочш

вызванных в качестве свидетеля.


<Я только прошу спросить об этом не женщину, 1

мужчину, - прибавил он, - для меня очень важен точ

ный ответ. Кого угодно, только мужчину>.


Защитнику очень важно установить точное расстоя^

ние, и он боится ошибки, если будет спрошена жен-

щина. - Как, однако, надо быть осторожным с баба^

ми-то! - думают присяжные и слушают дальше. Ест

улики, есть и доказательства в пользу подсудимых. Но

обвинительном акте, помнится, говорилось, что свиде1

ли видели их у самого места убийства; значит, поч

очевидцы есть; послушаем.

А очевидцы-то - две женщины.

- Видели?

- Видели.

- Они?

- Они.


Обе свидетельницы показывают добросовестно; это"

несомненно. Но ведь это женщины. Что как они ошиба-;

ются? ^


Защитник сумел подготовить почву для соответ-'

ствующего отрывка своей речи и те соображенля, кото-

рые могли бы представляться книжными отвлеченностя-

ми, оказались непосредственно связанными с происхо-

дившим на суде. 3


В одном протоколе мне пришлось прочесть такое по- ^

казание свидетеля: <Показания, данные мною на предва- :

рительном следствии в июле месяце и прочитанные тог- '

да мне господином судебным следователем, мною не бы-

ли достаточно поняты; если в тех показаниях есть про-

тиворечие с настоящими показаниями, то я это объяс-


186


.няю тем, что мы с господином судебным следователем

не поняли друг друга>. Думаю, что большинство наших

судебных деятелей, знакомых с судебными заседаниями,

признают, что подобные недоразумения представляют не

исключительные, а слишком обыкновенные случаи. Это-

го, конечно, сказать присяжным нельзя. Но во многих

случаях в деле найдется возможность говорить о не-

брежности следователя не по общим соображениям, а по

фактам. Посмотрите на обложку дела. Какой это номер

по настольному реестру следователя? Может быть,

сотый, может быть, сто пятидесятый, как в том деле, из

которого взята приведенная выписка (оно началось

23 июня 1909 г.), может быть, двухсотый. Долго ли про-

должалось предварительное следствие? Сколько вре-

мени прошло между событием преступления и допросом

свидетеля? Каким слогом записаны показания допро-

шенных лиц? Посмотрите на обложку дела суда. Там,

может быть, окажется еще больший номер. В моем де-

ле - № 350. Долго ли дело лежало без движения?

Будьте внимательны во время судебного следствия. Не

обнаружилось ли какой-нибудь неточности в формаль-

ных актах или сообщениях? Не было ли ошибки в

именах, числах и т. п.? Если вам удастся уловить

две-три таких черточки, вы уже хозяин положения.


Вы скажете: у следователя свидетель говорил - уда-

рил, здесь - хотел ударить. Что верно? Он говорит,

что прежде лучше помнил дело, чем теперь, но настаива-

ет на том, что и у следователя говорил то же, что здесь,

на суде, утверждает, что ошибся не он, а следователь.

Возможно ли это? Вы знаете, что дело возникло у

следователя в июне текущего года и было записано сто

пятидесятым номером. Значит, в месяц возникает около

тридцати дел; по каждому делу приходится допросить не

одного или двух, а многих свидетелей; это нелегкая ра-

бота; дела, как вы сами видите, почти без исключения

арестантские. Как вы думаете, может ошибиться следо-

ватель, обремененный работой? Ведь мы все ошиба-

емся. Вот в обвинительном акте, написанном и утверж-

денном, конечно, без всякой поспешности, грабитель

назван именем ограбленного и наоборот. Свидетель мог

ошибиться, но возможно, что ошибся не он, а следова-

тель, неверно понявший его слова. Как бы то ни было,

здесь под присягой он утверждает: хотел ударить. Суди-

те сами, какое показание можете признать более на-

дежным.


!!187


2. При разборе свидетельских показаний не теряйт

из виду афоризм генерала М.И.Драгомирова: ро

занятий определяет склад понятий ;

характер отношений. Это общее правило може

объяснить и подтвердить многое.


Почему дворник большей частью груб, а газетчиц

всегда вежлив? - По роду занятий. Почему говорит-

ся: не обманешь, не продашь? - По роду занята^

купца и приказчика. Почему сложилось у умного и бла^

городного адвоката убеждение, что <нет более сладко^

победы, как выигрыш дела, которого не следовало вы-)

играть?> - По роду занятий. После слов: <...в каторжч

ные работы на двенадцать лет> впечатлительный защит-

ник может заболеть, а судьи идут к закуске. Казненны^

болтался под виселицей; товарищ прокурора услыхал не"

громкий голос: <Господин прокурор, вы играете в карч

ты?> - - невольно спросил он. - <Го-

ворят, веревка счастье приносит>, - задумчиво произнес

голос. ...


<Какая смесь одежд и лиц, племен, наречий, со"

стояний> '^ проходит перед нами в суде! Чтобы дать,

присяжным точку опоры для оценки наблюдательности^

и правдивости этой вереницы, часто бывает достаточно

указать ту или иную особенность в личности свидетеля.^

Нечего говорить о том, как склонны бывают люди к на-<

меренной лжи и к бессознательному пристрастию под^

влиянием сословных предрассудков, корпоративной свя-з

зи и т. п. Люди, объединенные общим знаменем, иногда^

только общим названием, с крайней неохотой изоблича-

ют товарища в недостойном или противозаконном по-

ступке.


3. В словах свидетелей следует разли-

чать удостоверение фактов от их

оценки.


Когда свидетель удостоверяет действительность со-

бытия, верность его показания зависит от его добросове- -

отнести, от условий, при коих у него создаласй уверен-

ность в фактах, и от точности в их передаче; но в оценке

события необходимо принять в расчет и то, насколько

свидетель способен к правильному суждению о нем. Под

влиянием предубеждений, увлечения, повышенной впе-

чатлительности человек может искренно верить, что зна-

ет то, чего не знает, видел то, чего не видал. Вспомним

еще раз дело Ольги Штейн и г. фон-Д. Она изобличена

вполне; против него улик несравненно меньше, он с него-


дованием отрицает обвинение. Он - бывший присяжный

поверенный, и несколько свидетелей адвокатов повторя-

ют на вопросы его защитника: <Я знал подсудимого за

самого честного человека, он всегда пользовался общим

уважением в нашем сословии, и все мы в этом деле счи-

таем его жертвой Ольги Штейн>. Эти отзывы делаются

людьми несомненно правдивыми; присяжные уже про-

слушали их объяснение о фактах дела и видели, что это

добросовестные свидетели; их отзывы о подсудимом по-

лучают большое значение. Что можно сказать на это?


Надо указать общую мысль: человеку свойственно

желание помочь тому, кто нуждается в помощи; всякий

честный человек, который может на суде сказать что-ни-

будь в пользу подсудимого, исполнив вместе с тем граж-

данскую обязанность, естественно, склонен сделать это;

такое естественное влечение усиливается, если подсуди-

мый - не вполне чужой для свидетеля; усиливается еще

более, когда они принадлежат к одной корпорации: до-

бросовестно заступаясь за подсудимого, свидетель охра-

няет и собственное доброе ^мя. Итак, все эти люди ве-

рят искренности г. фон-Д.; вопрос в том, могут ли они

ошибаться? Чтобы не отдаляться от дела, посмотрим

вокруг подсудимого. Разве нет у вас убедительного при-

мера того, как ошибаются люди? А все обманутые

Ольгой Штейн, разве они не верили в ее честность, так

же как товарищи фон-Д. верят ему? Что открыло им

глаза? То, что их обманули. Если бы она не обманула

их, они добросовестно и охотно подтверждали бы здесь,

на суде, ее безукоризненную честность. Никто из това-

рищей подсудимого не был обманут им, никто и не счи-

тает его обманщиком. Сравните с этим разбор показаний

доктора Португалова в речи Плевако по делу Александ-

ры Максименко.


4. Чем х.уже нравственная роль сви-

детеля, тем меньше страстности должно

быть в разборе его показания оратором.

Возьмем крайний пример.


В числе свидетелей, присутствующих или отсут-

ствующих, - провокатор; его отношение к делу устано-

влено или почти установлено. Вот случай обрушиться на

возмутительный факт и, выдвинув вперед негодяя-свиде-

теля, показать, что подсудимый был игрушкой в его ру-

ках, выполнить гражданский долг перед обществом...

Это так соблазнительно и, главное, так легко.

Не торопитесь, защитник. Подумайте. Вы не знаете


!!189


судей. Если они относятся к происходящему перед ним>

с полным сознанием, они возмущаются не меньше, (

больше, чем вы; они чувствуют оскорбление, брошенное

им в лицо. Но если провокация представляется им ка>

право правительства, освященное необходимостью, '

слова, направленные вами на изобличение свидетеля

его руководителей, будут попадать в судей. Если бы в

стали говорить неумело, вас остановят; если будете гов<

рить так, что не дадите повода остановить вас, и выска^

жетесь до конца, подумайте, вызовете ли вы к себе рг

сположение судей, и припомните, что отношение их

защитнику отражается на подсудимом.


Но возмутительное преступление! Но мой граждан

ский долг! - Да, преступление возмутительное. Но в на^

стоящую минуту ваш долг - защита подсудимого, а н^

обвинение свидетеля или кого-либо другого. Пока шл^

судебное следствие, вы должны были следить за тем,

чтобы все указания на соучастие свидетеля и попустит

тельство должностных лиц были записаны в протоко^

по окончании процесса вы должны сообщить о них зна-

комому члену Государственной думы. Но теперь у вас

нет другого дела, кроме защиты. Помните, что все ска-

занное вами против провокатора и провокации будет от-

брошено в сторону при совещании судей о виновност>

подсудимого. И только величайшая сдержанность 1

искусство ваше могут достигнуть того, чтобы слова ваш*

были приняты ими в соображение при определении мерь

наказания.


Если ваш противник пытался подорвать доверие 1

добросовестному свидетелю с вашей стороны, не засту-1

пайтесь за него. Скажите присяжным, что факты, им1

удостоверенные, так значительны и сильны, что против-1

нику ничего другого не остается, кроме старания набро-1

сить тень на человека, исполняющего свой долг передо

судом. ^


Гаррис говорит: <Два человека идут по улице; одив1

показывает на другого и кричит: вот честный человекИ

смотрите на этого честного человека! Вы подумаете, что 1

оба мошенники. Нет худшей рекомендации для челове-^

ка, как чрезмерные похвалы, и нет худшей ошибки на '

суде, как старание сделать из него воплощенное совер- ^

шенство>. Не подражайте этим ошибкам; предоставьте

присяжным справиться собственными силами с тем, что

не заслуживает серьезных возражений.

Если свидетель удостоверяет обстоятельства явно не-


сообразные или преувеличенные, не теряйте времени на

их подробное опровержение; укажите только присяж-

ным на эту очевидную нелепость как на единственное, на

что стоит обратить внимание.


5. Старайтесь сделать каждого сви-

детеля противника своим свидетелем.

Почти в каждом показании можно найти что-нибудь

пригодное для обеих сторон в процессе.


^ ОБ ЭКСПЕРТИЗЕ


Во многих делах экспертиза, особенно психиатриче-

ская, бывает необходима; ее отсутствие ведет к же-

стоким ошибкам, а иногда составляет и ряд судеб-

ных преступлений, как, например, в печальном деле

крестьян слободы Павловки (дело Моисея Теодоси-

енко и др). Мне лично известны случаи, когда сво-

евременное обращение судебной власти к истинно

ученому психиатру спасло от суровых наказаний ду-

шевно расстроенных людей и настоящих пара-

ноиков*.


В этом отношении на судебных следователях и на

прокуратуре лежит важнейший и, как я думаю, недоста-

точно сознаваемый долг и чрезвычайная нравственная

ответственность. Но, с другой стороны, нельзя не ска-

зать, что слишком часто содействие

служит не правосудию, а насмешке над ним. Это отно-

сится не только к нашим уголовным делам; в Западной

Европе, по крайней мере во Франции и в Англии, меди-

цинская и графологическая экспертизы вызывают не

меньше нареканий, чем в России. Отдельные уродливые

или комические эпизоды, конечно, не доказывают несо-

стоятельности экспертизы как одного из способов судеб-

ного расследования, но, к сожалению, общий голос су-

дебных деятелей приводит к отрицательному выводу: за-

ключения бывают согласны между

собой и убедительны в тех случаях, когда предложенные

им вопросы настолько просты, что судьи и присяжные

собственным разумом и здоровыми глазами могли бы

безошибочно разрешить их. В сомнительных же обстоя-

тельствах эксперты по большей части не устраняют со>

нения, а еще больше затемняют дело.

Эксперты бывают:

а) сведущие и добросовестные,

в) добросовестные и несведущие,

с) сведущие и недобросовестные, и

и) недобросовестные и несведущие.

К недобросовестным экспертам я отношу не тольк

бесчестных, которых почти де видал на суде, но и беско

рыстно пристрастных, а также легкомысленных, кот

рых видал множество; к несведущим - не только н

вежд, но и людей умеренных познаний, которых такл

встречаю на каждом шагу.


Серьезное заключение ученого имеет, конечно, право

на уважение сторон; но так как людям свойственно оши-

баться, то всякий вправе сомневаться в выводах самых

знающих специалистов и вправе передать свои сомнения

судьям и присяжным, если они имеют основания.


Сведущие люди редко бывают вполне согласна

между собою; если в суд вызван не тот эксперт, кото

рый производил первоначальное исследование, то оба

кновенно оказывается, что оно сопровождалось бесчй

еденными ошибками и упущениями; их не было б^

если бы работал тот, кто стоит перед судьями, но, 3

несчастью, его там не случилось, и теперь наука лЛ

шена возможности подтвердить первое заключен^

остаются одни сомнения. Как скоро эксперт занял эт*

позицию, никакие усилия оратора не могут разбит

его: он огражден неприкосновенностью науки. Стоя

же неуязвим бывает эксперт в каждом вообще про

цессе, где он один: если только он умный чело

век - он хозяин дела. Отсюда вытекает первое глав

ное правило:


Если в процессе есть эксперт со сто'

рон ы противника и экспертиза имееч

значение, оратор должен выставить экс-

перта не менее сведущего и решительно-

го со своей стороны. Не сделать этого - легко-

мыслие непростительное*. Пока эксперт один, он неу-


* Эта ошибка была сделана прокуратурой и гражданским ист-

цом в деле полицмейстера Ионина при апелляционном разбирательст-

ве в сенате в 1909 году; подсудимый был оправдан в убийстве благода-

ря экспертизе проф, Косоротова.


язвим, хотя бы говорил вздор. Дайте ему противника,

речения оракула превращаются в самолюбивый спор.


Второе правило заключается в том, чтобы воору-

житься необходимыми сведениями в данной отрасли

науки или техники; это необходимо и для успешного

допроса экспертов во время судебного следствия, и

для свободного изложения в речи всего относящегося

к экспертизе. Примерами этого могут быть речи Лашо

по делу ла Поммере'^, Кокбурна по делу Пальме-

ра^', Шидловского по делу Максименко. Надо только

помнить, что научная критика по специальным вопро-

сам не может отличаться привлекательностью литера-

турного произведения и потому, оставаясь строго де-

ловитым в этом разделе речи, следует особенно поза-

ботиться о его возможном сокращении; здесь особенно

важно соблюдать общее правило: выяснить все воз-

можное во время судебного следствия, оставив для

прений только то, чего нельзя было заранее устранить

из них.


Об ученой и добросовестной экспертизе я уже упо-

минал; все прочие эксперты - честные или легкомы-

сленные, невежды и сознательные лжецы, самозванцы

науки - не менее вредны для правосудия, чем подку-

пленные лжесвидетели. Как быть оратору с такими све-

дущими людьми?


Надо возможно точнее записать все сказанное эк-

спертом и в ближайший перерыв просмотреть написан-

ное, чтобы выяснить следующие вопросы:


1) удовлетворяет ли экспертиза требованиям логиче-

ского умозаключения;


2) нет ли в фактах, принимаемых экспертом в осно-

вание его выводов, взаимного противоречия или проти-

воречия с другими фактами;


3) не переходит ли эксперт за границы своей науки

или своего искусства в чужую область специальных зна-

ний или в общие психологические или иные рассуж-

дения;


4) предлагает ли эксперт суду научные или техниче-

ские выводы или высказывает свое суждение о виновно-

сти подсудимого.


При недобросовестной экспертизе в большинстве

случаев оратор, на стороне которого правда, найдет одну

из этих ошибок в вещаниях . Коль ско-

ро такая ошибка найдена, надо сосредоточить на ней

всю силу своей диалектики и изобличить ее, как это сде-

лано, например, в речи обвинителя'^ по делу об уби{

стве отставного рядового Белова*.


Обычное преимущество эксперта перед сторонам>

заключается во всегда готовой ссылке на последние ус'

пехи науки. Он вчера прочел новое имя в книжном обзо

ре своего специального журнала и с полной безопасно-

стью ссылается на там же приведенное извлечение и}

книжки, которую сам и не открывал. Конечно, ни прок^

рор, ни адвокат не знают ученого, о существовании кото

рого и сам эксперт узнал только накануне; им приходи

ся уступить эксперту: он следит за последним слов(

науки, а они все еще ссылаются на Гофмана и Краф

Эббинга. Однако при желании можно и здесь вывес

мнимого ученого на чистую воду. Надо внимательно пр

честь несколько серьезных книг по данному вопросу

не называя авторов, просить эксперта подкрепить е

выводы указанием на известных ученых, а затем потр

бовать передачи их соответствующих тезисов; дал

можно спросить, что говорят те, кого эксперт не назыв

ет, и я готов поручиться, разумея мнимых ученых, 41

эксперт или скажет: не помню - это значит: не чита

или ответит наудачу и в большинстве случаев невпопа

Откройте тогда свою книгу и укажите, что в ней сказав


Как бы то ни было, даже после самого успешного да

проса на судебном следствии оратору следует помни1

особое отношение присяжных к экспертизе и в своей р

чи бороться не только наукой, но иногда и искусство

бить не только в грудь, но и в лицо. Если перед суде

добросовестный ученый и разумное заключение, убел

дающее вас, что вы ошибались, вы должны преклониты

перед правдой. Если можно, ищите других доказав

тельств. Иное дело, когда перед вами глупый или упр1

мый человек или, как бывает, наглец. Здесь нежности н

к месту. При допросе эксперта, невзирая ни на какие ег

выходки, держитесь исключительно в границах научног

спора; если у вас есть в запасе мнение серьезцых учены

по отдельным вопросам, касающимся экспертизы, н

вводите всех этих союзников в бой с их ученым собра-1

том; пусть некоторые из них останутся в засаде. Привей


* Примеры критического разбора односторонней психиатриче-;

ской экспертизы можно найти в двух статьях, напечатанных в <Жур-1

нале Министерства Юстиции>: <Психиатрическая экспертиза в уго-^

ловном суде> (1904 г., январь) и <Прокурорские заметки о психиатри-

ческой экспертизе> (1906 г., сентябрь),


дите их решительные отзывы в своей речи, когда эксперт

уже будет лишен возможности вспомнить еще несколько

ему одному известных убедительных научных данных, и,

сбросив его с незаконно занятого пьедестала, добейте

его сарказмами.


О так называемой графологической экспертизе рас-

пространяться не приходится. Наши председатели зна-

ют, как надо быть осторожным, вручая сведущим людям

подлинные документы для сличения с сомнительными:

малейшая оплошность - и подлинный вексель может

быть громогласно объявлен подложным, а один из под-

ложных - попасть в число . И

у нас, и за границей люди, знающие судебную действи-

тельность, давно перестали видеть в графологии серьез-

ное средство искания истины. О фотографической эк-

спертизе у нас существует выдающееся исследование

Буринского <Судебная экспертиза документов, ее значе-

ние и пользование>. Книга эта дает то, что составляет

основу судебного состязания, - знание; оратор должен

изучить ее с не меньшим вниманием, чем учебник эле-

ментарной судебной медицины. К ней я и отсылаю чита-

теля.


Мне кажется лишним останавливаться на объяснени-

ях подсудимого. Логические основания для их оценки те

же, что для свидетельских показаний. Скажу только об-

винителю: не злоупотребляйте ни словами, ни молчани-

ем подсудимого; защитнику: предупредите его, чтобы он

не лгал.


Но основное правило в обоих случаях

одинаково: тёсШег, тёйЯег епсоге, тёсШег 1ои]о-

иг&'^, говорит современный писатель оратору. То же

писал Квинтилиан две тысячи лет тому назад. Не удо-

влетворяйтесь теми соображениями, которые сами со-

бою напрашиваются. Моп орог1е1 оНегепйЬик яе

соп1еп1ит ехке; диаега1иг аНдшй, ^иос1 ей иНга.

Лучшие доказательства бывают обыкновенно скрыты в

подробностях дела; их не так легко найти. Р1иптае

ргоЬа1юпе5 т 1рко саихагит сотр1ехи герепап1иг


Это не цветы на летнем лугу, где стоит протянуть руку1

чтобы набрать их сколько угодно; это - ископаемые

сокровища, скрытые под землей. Долго, упорно трудит-1

ся искатель, пока найдет драгоценную жилу в горные

недрах или слиток под бесконечной песочной гладьк

Но находка вознаградит его поиски: у него будет золе

то. Так и в судебной речи: соображение, почерпнутое

самой сути дела и его особенностях, бывает несравнек

но убедительнее всяких общих мест.


Курс диалектики'^ и эристики не входит в предмет

настоящей книги, и я не могу распространяться здесь

правилах логики и о софизмах. Есть маленькая книг

Шопенгауэра '^;

русском переводе она стоит 50 коп., в немецком изда1

нии - 20 коп.; каждому из нас должно иметь ее в го^

лове, так же как пятую книгу Милля о<

ошибках. Это необходимо потому, что всякая судебна^

речь по существу своему есть спор и умение спо

рить - одно из основных и драгоценнейших свойст

оратора. Я привожу ниже некоторые риторические пра

вила из этой области, которые кажутся мне преимуще

ственно полезными в уголовном суде. Это правила так^

тики судебного боя. Но здесь необходимо отметить осе

бенность, составляющую существенное отличие суде{

ного спора от научного.


Наука свободна в выборе своих средств; ученый счи^

тает свою работу законченной только тогда, когда ег^

выводы подтверждены безусловными доказательствами^

но он не обязан найти решение своей научной загадкиД

если у него не хватает средств исследования или отка-1

зывается дальше работать голова, он забросит свои чер-1

тежи и вычисления и займется другим. Истина останет-1

ся в подозрении, и человечество будет ждать, пока не1

найдется более счастливый искатель. Не то в. суде; там 1

нет произвольной отсрочки. Виновен или нет*? Ответить 1

надо.


В нашем суде существует поговорка: истина есть ре-

зультат судоговорения. Эти слова заключают в себе до-

лю горькой правды. Судоговорение не устанавливает

истины, но оно решает дело. Состязательный процесс


* Ьк). V, VII. Квинтилиан высказывает эти мысли по поводу

гражданских тяжб, но его указания вполне применимы и к уголовным

делам.


есть одна из несовершенных форм общественного

устройства, судебные прения - один из несовершенных

обрядов этого несовершенного процесса. Правила су-

дебного состязания имеют до некоторой степени ус-

ловный характер: они исходят не из предположения о

нравственном совершенстве людей, а из соображений

целесообразности. Наряду с этим сознание того, что

последствием судебного решения может быть неспра-

ведливая безнаказанность или несоразмерное наказа-

ние преступника, а иногда и наказание невиновного,

обращает спор между обвинителем и защитником в

настоящий бой. Если человек, владеющий шпагой, вы-

шел на поединок с неумелым противником, он волен

щадить его, не пользуясь своим превосходством и

промахами врага. Но если перед ним равный против-

ник, а от исхода боя зависит участь другого человека,

он будет считать себя обязанным пользоваться своим

искусством в полной мере. В судебном состязании это

сознание борьбы не за себя, а за других извиняет

многое и больше, чем должно, подстрекает обыкновен-

ного человека к злоупотреблению своим искусством.

Готовясь к судебному следствию и прениям, каждый

оратор знает, что его противник приложит все свое

умение к тому, чтобы остаться победителем; знает

также, что судьи и присяжные, как люди, могут оши-

баться.


При таких условиях человек не может отказаться от

искусственных приемов борьбы. Поступить иначе значи-

ло бы идти с голыми руками против вооруженного.


Р. Гаррис говорит: <Не должно прибегать к искус-

ственным приемам ради того только, чтобы добиться

осуждения человека; но никто не обязан отказываться

от них только потому, что предметом речи является

преступное деяние. Ваша обязанность заключается в

том, чтобы доказать виновность подсудимого перед при-

сяжными, если можете сделать, это честными средства-

ми. Чтобы достигнуть этого, следует передавать факты

в их естественной последовательности (это искусство),

в наиболее сжатом виде (это искусство) и с наиболь-

шей простотой (это также искусство)>. На одной про-

должительной выездной сессии в Йоркшире адвокат

Скарлет, впоследствии лорд Эбингер, прозванный за

свои постоянные удачи перед присяжными <грабителем

вердиктов>, выступал несколько раз против блестящего

Брума. По окончании сессии кто-то из их товарищей

спросил одного присяжного о впечатлении, вынесенном

им из судебных состязаний.


- Брум, замечательный человек, - отвечал тот, - это

мастер говорить; а Скарлет ваш немногого сто-,

ит. - Вот как! Удивляюсь. Отчего же вы каждый раз;

решали в его пользу? - Ничего удивительного нет:.

ему просто везло; он всякий раз оказывался на стороне ;

того, кто был прав. - Удивляться, действительно, было 1

нечему, но причина была другая. ^


Основные элементы судебного спора суть: ргоЬа- ^

110 - доказательство и геГи1а1ю - опровержение.


РгоЬайо


1. Во всем, что продумано, различайте

необходимое и полезное, неизбежное-

и опасное. Необходимое следует разобрать до конца,

не оставляя ничего недоказанного, объяснять до полной.

очевидности, развивать, усиливать, украшать, повторять

без устали; о полезном достаточно упомянуть; опасное

должно быть устранено из речи с величайшим старани-

ем, и надо следить за собой, чтобы случайным намеком,

неосторожным словом не напомнить противнику козыр-

ного хода; неизбежное надо решительно признать и

объяснить или совсем не касаться его: оно подразуме-

вается само собой.


2. Не забывайте различия между аг-


polozhenie-o-profilakticheskih-osmotrah-detej-poseshayushih-dokumenta.html
polozhenie-o-profilnom-turistsko-kraevedcheskom-lagere-istoki-po-napravleniyu.html
polozhenie-o-promezhutochnoj-attestacii-obuchayushihsya-i-ih-perevode-v-sleduyushij-klass-po-itogam-uchebnogo-goda-1.html
polozhenie-o-promezhutochnoj-i-itogovoj-attestacii-po-fizicheskoj-kulture-uchashihsya-osvobozhdennih-ot-vipolneniya-prakticheskoj-chasti-po-medicinskim-pokazaniyam.html
polozhenie-o-provedenie-turisticheskogo-slyota-sredi-poselenij-i-predpriyatij-mozhajskogo-municipalnogo-rajona.html
polozhenie-o-provedenii-2-ogo-otkritogo-turnira-posvyashennogo-dnyu-nezavisimosti-rossii-g-nizhnij-novgorod-po-tennisu-sredi-veteranov-2012g-utverzhdayu.html
  • obrazovanie.bystrickaya.ru/programma-elektivnogo-kursa-osnovi-web-dizajna.html
  • pisat.bystrickaya.ru/svodnaya-anketa-rezultati-oprosa-sotrudnikov-ovd-diplomnaya-rabota-na-temu-falsifikaciya-v-sledstvennoj-i-ekspertnoj.html
  • ucheba.bystrickaya.ru/predmetnij-ukazatel1-bichkov-v-v-estetika-uchebnik.html
  • ucheba.bystrickaya.ru/prilozhenie-l-rukovodstvo-po-gonochnoj-instrukcii-pravila-parusnih-gonok-2009-2012-ppg-09-isaf-racing-rules.html
  • pisat.bystrickaya.ru/stoimost-raboti-1000-tisyach-rublej-otchet-o-hode-vipolneniya-federalnoj-celevoj-programmi-snizhenie-riskov-i.html
  • paragraph.bystrickaya.ru/lekciya-osobennosti-deyatelnosti-komandira-proizvodstva.html
  • student.bystrickaya.ru/-copyright-yuliya-latinina-1999.html
  • zanyatie.bystrickaya.ru/masoni-kto-oni.html
  • turn.bystrickaya.ru/osnovi-finansirovaniya-deyatelnosti-sanepidsluzhbisostavlenie-finansovogo-plana-obshestvennoe-zdorove-i-zdravoohranenie.html
  • gramota.bystrickaya.ru/zadaniya-po-literature-dlya-tretego-ochnogo-tura-olimpiadi-na-zvanie-stipendiat-agu.html
  • assessments.bystrickaya.ru/borci-za-velikoe-delo-teiirbek-zhurgenev-izdatelstvo-k-a-3-a-x-s-t-a-n-stranica-3.html
  • control.bystrickaya.ru/doklad-municipalnogo-doshkolnogo-obrazovatelnogo-uchrezhdeniya-detskij-sad-prismotra-i-ozdorovleniya-20-stranica-2.html
  • thescience.bystrickaya.ru/issledovanie-vliyaniya-rezkih-izmenenij-pogodnih-uslovij-v-tom-chisle-zagryazneniya-atmosferi-na-etiologiyu-i-patogenez-osnovnih-socialno-znachimih-zabolevanij-v-megapolise-na-primere-yugo-zapadnoj-chasti-moskvi.html
  • znanie.bystrickaya.ru/53rabochie-programmi-uchebnih-predmetov-kursov-poyasnitelnaya-zapiska-osnovnaya-obrazovatelnaya-programma-nachalnogo.html
  • paragraph.bystrickaya.ru/metodi-obucheniya-ktp-kompyuternie-testiruyushie-programmi-kat-kompyuternoe-adaptivnoe-testirovanie-tkt-tehnologii.html
  • esse.bystrickaya.ru/protokol-ob-itogah-gosudarstvennih-zakupok-sposobom-konkursa-po-zakupke-diagnosticheskih-immunofermentnih-test-sistem.html
  • znaniya.bystrickaya.ru/razdel-dvadeset-i-prvi-zakonosobraznostta-na-finansovata-dejnost-na-politicheskite-partii.html
  • learn.bystrickaya.ru/glava-1-fundamentalnie-harakteristiki-kulturi-koncepciya-nauki-o-kulture-text-htm-glava07.html
  • ekzamen.bystrickaya.ru/sozdanie-izdelij-iz-konstrukcionnih-i-podelochnih-materialov-36-chas-obrazovatelnie-programmi-municipalnogo.html
  • pisat.bystrickaya.ru/tema-kultura-kak-obshestvennoe-yavlenie-2-chasa.html
  • credit.bystrickaya.ru/oldanilui.html
  • bukva.bystrickaya.ru/sozdanie-i-ispolzovanie-muzejnih-informacionnih-resursov.html
  • tasks.bystrickaya.ru/1-ponyatiya-celi-i-principi-ocenki-biznesa-stranica-2.html
  • kontrolnaya.bystrickaya.ru/rabochaya-programma-i-zadanie-na-kursovuyu-rabotu-s-metodicheskimi-ukazaniyami-dlya-studentov-vi-kursa.html
  • doklad.bystrickaya.ru/vas-predlozhil-ogradit-sudej-ot-pravoohranitelnih-organov-kommersant-gazeta-moskva-irina-granik-anastasiya-gorshkova07-12-2011-7-stranica-3.html
  • shpargalka.bystrickaya.ru/validaciya-obrazovatelnoj-programmi-alfavitnij-ukazatel.html
  • studies.bystrickaya.ru/issledovaniya-m-o-dolivo-dobrovolskogo.html
  • zanyatie.bystrickaya.ru/otchet-po-uchebno-proizvodstvennoj-praktike-v-sushi-kafe-tokio.html
  • literatura.bystrickaya.ru/rossijskij-futbol-otmetil-na-etoj-nedele-oficialnoe-100-letie-30-06-2010-23-01-201-2-glavnie-novosti-sporta-6.html
  • report.bystrickaya.ru/gse-obshie-gumanitarnie-i-socialno-ekonomicheskie-disciplini.html
  • znanie.bystrickaya.ru/8-obrazovatelnie-nauchno-issledovatelskie-i-nauchno-proizvodstvennie-tehnologii-ispolzuemie-na-praktike.html
  • write.bystrickaya.ru/glava-6-poslednee-delo-urpo-lubyanskaya-prestupnaya-gruppirovka.html
  • kolledzh.bystrickaya.ru/55-hranenie-geologo-mineralogicheskih-predmetov-i-muzejnih-kollekcij-a-takzhe-kulturnih-cennostejnahodyashihsya.html
  • grade.bystrickaya.ru/metodicheskie-ukazaniya-dlya-vipolneniya-kursovoj-raboti-po-discipline-operacionnie-sistemi.html
  • grade.bystrickaya.ru/obuchenie-prepodavatelej-i-studentov-ispolzovaniyu-bibliotechnih-i-portalnih-baz-dannih.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.